Понедельник. Вечер. Я снова в зале, и внутри всё дрожит. После пятницы, после того, как его рука коснулась моей спины, после его слов, которые звенят в голове, я не могу думать ни о чём другом. Слабый запах эфирных масел. Мягкий свет ламп успокаивает, но моё сердце колотится, как перед прыжком с высоты. Мы на своих местах, пятеро, как всегда, я в привычных легинсах и топе. Я боюсь этого занятия больше, чем когда-либо, но не прийти не могла. Меня уже тянет сюда.

Он появляется в дверях. Пронизывающий взгляд. Он смотрит на меня на миг дольше, чем на остальных, и я чувствую, как тепло разливается по всему телу. Я опускаю глаза, но это не помогает. Мы начинаем разминку. Я тянусь, стараюсь сосредоточиться на движениях, на дыхании, но его присутствие — как ток, пробегающий по коже.

— Алиса, чуть глубже, — говорит он, подходя сзади.

Его голос низкий и спокойный, но в нём есть что-то властное. Он останавливается совсем близко, я чувствую тепло его тела, лёгкое дыхание на затылке. Его рука снова касается низа моей спины, там же где в прошлый раз, где кожа открыта. Горячая ладонь прижимается твёрдо, пальцы слегка сжимают, а потом он снова проводит рукой чуть выше, задерживаясь на мгновение. Моя кожа горит под его прикосновением, ноги дрожат.

— Вот так. Хорошо.

Я не могу ответить, горло сжалось. Это не случайность, я знаю. Он уходит к другим, но жар его руки остаётся на мне, как след, который нельзя стереть. Мы продолжаем, но я уже не в зале, не с группой — я в этом ощущении, в этом тёмном, жгучем притяжении. Занятие подходит к концу, все собираются, разговаривают и постепенно зал пустеет. Я медлю, как и в прошлый раз, медленно складываю коврик. Максим стоит у стены, подальше от выхода и смотрит в мою сторону. Я не смотрю на него, но чувствую это. Его взгляд — как вызов.

Он делает шаг ближе, потом ещё один, пока не оказывается в паре шагов от меня. Зал пуст, только мы.

— Ты задержалась, — говорит он тихо, голос глубокий, почти шёпот.
Его глаза скользят по мне, и я чувствую, как кожа покрывается мурашками, как жар собирается внизу живота.

— Я… просто не тороплюсь, — бормочу я, голос срывается, но я не могу отвести от него взгляд.

Он кивает, уголок его губ приподнимается в лёгкой, едва заметной улыбке. А потом он протягивает руку, как будто невзначай, и его пальцы касаются моего предплечья, задерживаются на миг, проводят лёгкой линией по коже.

— Если хочешь, могу показать пару упражнений отдельно, — говорит он, и в его словах столько подтекста, что у меня перехватывает дыхание.

Я отшатываюсь, сердце колотится в груди.

— Нет, мне пора! — выпаливаю я, хватая сумку и быстро двигаясь к выходу.

Но его взгляд жжёт спину, а кожа на предплечье всё ещё хранит тепло его касания. У меня семья дети, муж, я не должна этого допускать. Но почему я уже думаю о том, что будет на следующем занятии? Стыд и вина душат, но это тёмное желание, этот жар — они сильнее. Я вышла из зала, но знаю, что уже не смогу просто остановиться.