Глава 2. ЧЕТВЕРГ.
Антон опаздывал.
Метро — оранжевая ветка — встало между Свиблово и Ботаническим садом. Стояли — семь минут. Потом — ещё четыре. Голос из динамика — женский, безразличный — просил сохранять спокойствие. Антон спокойствие сохранял. Стоял, держась за поручень, прижатый чьим-то рюкзаком к двери. В другой руке — телефон. Рабочий чат. Семнадцать непрочитанных.
Он работал в отделе закупок строительной компании. Средней. Не большой, не маленькой. Офис — на Дубровке. Работа — не та, о которой мечтают в двадцать. Та, на которую соглашаются в тридцать пять. Нормальная. Зарплата — нормальная. Начальник — нормальный. Всё — нормальное.
Вагон дёрнулся. Поехали. Антон убрал телефон. Успеет.
На работе — совещание, потом — таблицы, потом — обед. Столовая в бизнес-центре, нижний этаж. Суп, котлета, компот. Как вчера. Как завтра. Напротив — Лёша, из логистики, ел то же самое и рассказывал про дачу. Забор. Сосед. Граница участка. Антон кивал, жевал, думал о том что надо купить Мишке ботинки. Старые — малы. Алиса сказала — вчера, или позавчера. Он забыл. Вспомнил. Открыл телефон, написал себе — «ботинки Мишка» — и забыл снова.
Лёша рассказывал про забор.
Вечер. Метро. Обратно. Бутово. Вышел — дождь. Опять дождь. Зонта — нет. Куртка с капюшоном — но капюшон где-то отстегнулся, неделю назад, и Антон каждый раз вспоминал об этом — под дождём — и забывал — дома.
Магазин у дома. «Пятёрочка». Пиво, хлеб, молоко. Мишке — творожок, тот, в синей упаковке, другой он не ест. Варе — ничего не просила, но он взял сок. Яблочный. Она любит.
Пакет. Дождь. Подъезд. Лифт — воняет. Всегда воняет. Третий этаж.
Дома — тепло, свет, шум. Мишка — не спит, ходит по коридору с машинкой в руке, бормочет что-то своё. Увидел Антона — подбежал — ткнулся лбом в колено.
— Папа!
— Привет, мужик.
Поднял. Одной рукой — Мишку, другой — пакет. Понёс в кухню. Мишка — на руке — трогал мокрую куртку и морщился.
— Мока.
— Мокро, да. Дождь.
— Дось.
— Дождь.
— Дось!
— Ладно, дось.
В кухне — Алиса. У плиты. Что-то кипело в кастрюле. Пахло — нормально. Не горелым. Значит — она. Когда он — горелым. Когда она — нормально.
— Привет, — улыбнулась она. Не оборачиваясь, но он знал. Чувствовал по голосу.
— Привет. Молоко принёс.
— Хлеб?
— Да.
— Ботинки?
Антон помолчал.
— Завтра.
Алиса обернулась. Посмотрела на него. Не зло — устало. Он знал этот взгляд. Это не «ты плохой муж». Это — «я говорила три раза».
— Завтра, — повторил он. — Точно.
— Угу.
Ужин. Макароны, курица, огурец. Мишка — в стульчике — размазывал макаронину по столу. Варя — ела быстро, молча, телефон — рядом с тарелкой, экраном вниз. Десять лет. Уже — свой мир. Антон помнил её — маленькую, с бантом, с молочными зубами — и не понимал, когда она стала — этой. Длинной, молчаливой, со своим телефоном и своими тайнами.
— Варь, как в школе?
— Нормально.
— Что нормально?
— Всё.
— Математика?
— Четыре.
— За что?
— За контрольную.
Алиса — напротив — ела. Смотрела на Мишку, на макаронину на столе. Встала. Вытерла. Мишка — заныл. Она — не отреагировала. Вытерла. Дала другую макаронину.
Обычный вечер. Четверг. Один из тысячи.
Антон убрал со стола. Помыл. Алиса — повела Мишку в ванную. Визг. Плеск. Стук — что-то упало. Нормально.
Он сел на диван. Телефон. Новости — прочитал заголовки. Чат — Лёша скинул мем про забор. Хмыкнул. Не ответил. Закрыл.
Тихо. Варя — за шторкой. Мишка — в ванной, Алисин голос — ровный, терпеливый — считал до десяти, это значило — десять секунд и вылезай.
Антон лежал на диване и думал — ботинки. Завтра. Точно. И — капюшон. Пришить. Или новую куртку. Нет, куртка нормальная. Пришить.
Алиса вышла из ванной. Мишка — уложен. Прошла мимо. Пахла — детским шампунем и мылом. Село на свою сторону дивана. Ноги — под плед. Наушники. Телефон.
Антон не смотрел. Знал — что там. Экран, видео, чей-то голос. Её вечерний ритуал. Он уважал. Как она уважала его пиво и горелый лук. У каждого — своё. Нормально. Двенадцать лет — это когда знаешь, что другому человеку нужен час тишины, и не лезешь. Не потому что не любишь. Потому что — любишь. Потому что — знаешь.
Он закрыл глаза. Через пятнадцать минут — спал.
Алиса смотрела Головина. Четверговый выпуск. Он разбирал новые санкции. Спокойно, по пунктам. Алиса слушала — внимательно. Один тезис — записала в заметки. Бывало — она потом гуглила, проверяла, читала первоисточники. Не фанатка — дотошная.
Выпуск подходил к концу. Головин ответил на вопросы из чата. Снял очки — потёр переносицу — надел. Посмотрел в камеру.
— И последнее, — сказал он. — На следующей неделе, в среду, я буду в Москве. Небольшая лекция в книжном «Хорошая Республика» на Покровке. Тема — «Экономика после выборов: что изменится и что нет». Камерный формат, мест немного. Ссылка на регистрацию — в описании. Буду рад увидеть вас не через экран.
Улыбнулся. Чуть. Одной стороной рта. Кивнул. Экран погас.
Алиса сняла наушники. Один. Левый. Правый — остался в ухе. Тишина в левом. Антон — сопел рядом. Мишка — за стенкой. Дождь — по стеклу.
Она перемотала. Назад. На тридцать секунд.
«Буду рад увидеть вас не через экран.»
Посмотрела ещё раз. Как он это сказал. Как снял очки. Как потёр переносицу — жест усталого человека, живого, обычного. Не картинка — человек. Который снимает очки потому что переносица болит. Который — за экраном — живой.
Она — полгода — год — смотрела на лицо в экране. На картинку. На говорящую голову. И голова говорила умные вещи, и ей было интересно, и она записывала в заметки, и гуглила, и проверяла. Но это — экран. Плоский. С кнопкой «пауза».
А тут — Покровка. Среда. Живой. В нескольких метрах. Можно будет — услышать голос без наушников. Как он звучит — в комнате. В воздухе. Не в динамике — в воздухе.
Она поймала себя на том, что сидит с одним наушником и погасшим экраном уже — минуту? Две? Сколько?
Встряхнулась. Открыла описание под видео. Ссылка. Нажала. Страница загрузилась. Лекция. Среда, 19:00. Регистрация — 3000 рублей. Мест — 50. Осталось — 23.
Три тысячи. За лекцию. Она прикинула — это два Мишкиных творожка в день на месяц. Или — нет, не так. Это — нормально. Она покупала книги дороже.
Покупала же.
Палец — над кнопкой «зарегистрироваться».
Она посмотрела на Антона. Спит. Спина. Лопатка. Одеяло — сползло.
Посмотрела на экран. На кнопку.
Поправила Антону одеяло. Натянула на плечо. Привычным движением — не думая. Рука — сама.
Нажала.
Имя. Почта. Карта. Три тысячи списались. Подтверждение — на почту. Готово.
Она закрыла экран. Положила телефон на тумбочку. Сняла второй наушник. Легла. Под плед.
Среда. Покровка. Головин.
Нормально. Лекция. Ей — интересно. Тема — после выборов. Она как раз думала про это. Читала. Есть вопросы. Может даже задаст.
Нормально.
Она повернулась на бок. Закрыла глаза. Подтянула плед к подбородку.
Заснула — не сразу.
Метро — оранжевая ветка — встало между Свиблово и Ботаническим садом. Стояли — семь минут. Потом — ещё четыре. Голос из динамика — женский, безразличный — просил сохранять спокойствие. Антон спокойствие сохранял. Стоял, держась за поручень, прижатый чьим-то рюкзаком к двери. В другой руке — телефон. Рабочий чат. Семнадцать непрочитанных.
Он работал в отделе закупок строительной компании. Средней. Не большой, не маленькой. Офис — на Дубровке. Работа — не та, о которой мечтают в двадцать. Та, на которую соглашаются в тридцать пять. Нормальная. Зарплата — нормальная. Начальник — нормальный. Всё — нормальное.
Вагон дёрнулся. Поехали. Антон убрал телефон. Успеет.
На работе — совещание, потом — таблицы, потом — обед. Столовая в бизнес-центре, нижний этаж. Суп, котлета, компот. Как вчера. Как завтра. Напротив — Лёша, из логистики, ел то же самое и рассказывал про дачу. Забор. Сосед. Граница участка. Антон кивал, жевал, думал о том что надо купить Мишке ботинки. Старые — малы. Алиса сказала — вчера, или позавчера. Он забыл. Вспомнил. Открыл телефон, написал себе — «ботинки Мишка» — и забыл снова.
Лёша рассказывал про забор.
Вечер. Метро. Обратно. Бутово. Вышел — дождь. Опять дождь. Зонта — нет. Куртка с капюшоном — но капюшон где-то отстегнулся, неделю назад, и Антон каждый раз вспоминал об этом — под дождём — и забывал — дома.
Магазин у дома. «Пятёрочка». Пиво, хлеб, молоко. Мишке — творожок, тот, в синей упаковке, другой он не ест. Варе — ничего не просила, но он взял сок. Яблочный. Она любит.
Пакет. Дождь. Подъезд. Лифт — воняет. Всегда воняет. Третий этаж.
Дома — тепло, свет, шум. Мишка — не спит, ходит по коридору с машинкой в руке, бормочет что-то своё. Увидел Антона — подбежал — ткнулся лбом в колено.
— Папа!
— Привет, мужик.
Поднял. Одной рукой — Мишку, другой — пакет. Понёс в кухню. Мишка — на руке — трогал мокрую куртку и морщился.
— Мока.
— Мокро, да. Дождь.
— Дось.
— Дождь.
— Дось!
— Ладно, дось.
В кухне — Алиса. У плиты. Что-то кипело в кастрюле. Пахло — нормально. Не горелым. Значит — она. Когда он — горелым. Когда она — нормально.
— Привет, — улыбнулась она. Не оборачиваясь, но он знал. Чувствовал по голосу.
— Привет. Молоко принёс.
— Хлеб?
— Да.
— Ботинки?
Антон помолчал.
— Завтра.
Алиса обернулась. Посмотрела на него. Не зло — устало. Он знал этот взгляд. Это не «ты плохой муж». Это — «я говорила три раза».
— Завтра, — повторил он. — Точно.
— Угу.
Ужин. Макароны, курица, огурец. Мишка — в стульчике — размазывал макаронину по столу. Варя — ела быстро, молча, телефон — рядом с тарелкой, экраном вниз. Десять лет. Уже — свой мир. Антон помнил её — маленькую, с бантом, с молочными зубами — и не понимал, когда она стала — этой. Длинной, молчаливой, со своим телефоном и своими тайнами.
— Варь, как в школе?
— Нормально.
— Что нормально?
— Всё.
— Математика?
— Четыре.
— За что?
— За контрольную.
Алиса — напротив — ела. Смотрела на Мишку, на макаронину на столе. Встала. Вытерла. Мишка — заныл. Она — не отреагировала. Вытерла. Дала другую макаронину.
Обычный вечер. Четверг. Один из тысячи.
Антон убрал со стола. Помыл. Алиса — повела Мишку в ванную. Визг. Плеск. Стук — что-то упало. Нормально.
Он сел на диван. Телефон. Новости — прочитал заголовки. Чат — Лёша скинул мем про забор. Хмыкнул. Не ответил. Закрыл.
Тихо. Варя — за шторкой. Мишка — в ванной, Алисин голос — ровный, терпеливый — считал до десяти, это значило — десять секунд и вылезай.
Антон лежал на диване и думал — ботинки. Завтра. Точно. И — капюшон. Пришить. Или новую куртку. Нет, куртка нормальная. Пришить.
Алиса вышла из ванной. Мишка — уложен. Прошла мимо. Пахла — детским шампунем и мылом. Село на свою сторону дивана. Ноги — под плед. Наушники. Телефон.
Антон не смотрел. Знал — что там. Экран, видео, чей-то голос. Её вечерний ритуал. Он уважал. Как она уважала его пиво и горелый лук. У каждого — своё. Нормально. Двенадцать лет — это когда знаешь, что другому человеку нужен час тишины, и не лезешь. Не потому что не любишь. Потому что — любишь. Потому что — знаешь.
Он закрыл глаза. Через пятнадцать минут — спал.
Алиса смотрела Головина. Четверговый выпуск. Он разбирал новые санкции. Спокойно, по пунктам. Алиса слушала — внимательно. Один тезис — записала в заметки. Бывало — она потом гуглила, проверяла, читала первоисточники. Не фанатка — дотошная.
Выпуск подходил к концу. Головин ответил на вопросы из чата. Снял очки — потёр переносицу — надел. Посмотрел в камеру.
— И последнее, — сказал он. — На следующей неделе, в среду, я буду в Москве. Небольшая лекция в книжном «Хорошая Республика» на Покровке. Тема — «Экономика после выборов: что изменится и что нет». Камерный формат, мест немного. Ссылка на регистрацию — в описании. Буду рад увидеть вас не через экран.
Улыбнулся. Чуть. Одной стороной рта. Кивнул. Экран погас.
Алиса сняла наушники. Один. Левый. Правый — остался в ухе. Тишина в левом. Антон — сопел рядом. Мишка — за стенкой. Дождь — по стеклу.
Она перемотала. Назад. На тридцать секунд.
«Буду рад увидеть вас не через экран.»
Посмотрела ещё раз. Как он это сказал. Как снял очки. Как потёр переносицу — жест усталого человека, живого, обычного. Не картинка — человек. Который снимает очки потому что переносица болит. Который — за экраном — живой.
Она — полгода — год — смотрела на лицо в экране. На картинку. На говорящую голову. И голова говорила умные вещи, и ей было интересно, и она записывала в заметки, и гуглила, и проверяла. Но это — экран. Плоский. С кнопкой «пауза».
А тут — Покровка. Среда. Живой. В нескольких метрах. Можно будет — услышать голос без наушников. Как он звучит — в комнате. В воздухе. Не в динамике — в воздухе.
Она поймала себя на том, что сидит с одним наушником и погасшим экраном уже — минуту? Две? Сколько?
Встряхнулась. Открыла описание под видео. Ссылка. Нажала. Страница загрузилась. Лекция. Среда, 19:00. Регистрация — 3000 рублей. Мест — 50. Осталось — 23.
Три тысячи. За лекцию. Она прикинула — это два Мишкиных творожка в день на месяц. Или — нет, не так. Это — нормально. Она покупала книги дороже.
Покупала же.
Палец — над кнопкой «зарегистрироваться».
Она посмотрела на Антона. Спит. Спина. Лопатка. Одеяло — сползло.
Посмотрела на экран. На кнопку.
Поправила Антону одеяло. Натянула на плечо. Привычным движением — не думая. Рука — сама.
Нажала.
Имя. Почта. Карта. Три тысячи списались. Подтверждение — на почту. Готово.
Она закрыла экран. Положила телефон на тумбочку. Сняла второй наушник. Легла. Под плед.
Среда. Покровка. Головин.
Нормально. Лекция. Ей — интересно. Тема — после выборов. Она как раз думала про это. Читала. Есть вопросы. Может даже задаст.
Нормально.
Она повернулась на бок. Закрыла глаза. Подтянула плед к подбородку.
Заснула — не сразу.
Содержание
